«Коса» 2021

Роман Рахманов оказался на месте преступления спустя час после обнаружения тела, прибыв раньше представителей пресс-службы регионального Следственного комитета. Информацию о находке он получил от своего давнего знакомого — старого фельдшера из экспертно-криминалистического центра, который в тот момент дежурил на выезде. Вместо того чтобы делать снимки погибшей, журналист отошел в сторону. Он стоял, прислонившись к чему-то, курил и молча всматривался в серую гладь моря. Рахманов прекрасно понимал, как развернутся события: к вечеру здесь соберется толпа репортеров, которые начнут строчить заметки о «ритуальном убийстве» и «куршском кошмаре». Однако он был уверен, что эта смерть не была частью какого-то обряда — она была глубоко личной, адресованной кому-то конкретному. В памяти всплыл образ другой лилии, которую он видел двенадцать лет назад в ванной комнате собственной квартиры. От этой мысли он затянулся так сильно, что закашлялся. К нему, не поворачиваясь, подошла Ева. Она не стала спрашивать, как ему удалось оказаться здесь раньше всех. Вместо этого она произнесла: «Этот цветок привезли из оранжереи. Срез совсем свежий, не старше суток. Во всей Калининградской области зимой белые лилии выращивают только три частных хозяйства. Ты в курсе, что у этой лилии нет пыльцы?» Роман молча кивнул. «Это означает, — ответил он, — что убийца намеренно сделал цветок стерильным. Никакого опыления. Никакого продолжения жизни». На следующее утро Роман приехал к Еве, держа в руках распечатку. Это был список поставщиков посадочного материала для частных оранжерей Калининградской области за последние два года. В документе значилось шесть имен, три адреса, и один из них принадлежал человеку, который ранее был осужден за незаконное хранение оружия, но вышел на свободу по амнистии. Ева немедленно пробила его по базе данных: мужчина, сорок семь лет, бывший судебно-медицинский эксперт, уволенный в 2019 году за нарушение профессиональной этики. Последним местом его работы был морг центральной районной больницы Зеленоградска. Звали его Леонид Грач. Ева сразу вспомнила это мрачное здание — старый корпус, расположенный рядом с кладбищем. Именно там ей однажды пришлось опознавать тело девочки, утонувшей в заливе. Грач тогда вел протокол, и его поведение показалось ей странным: он слишком пристально разглядывал кожу погибшей и с неестественной аккуратностью зашивал разрез. Роман заметил, как изменилось выражение лица Евы. «Ты его знаешь?» — спросил он. «Знаю, — ответила она. — Он не просто маньяк. Он учитель. И он уже проводил для меня показательный урок». Ева положила ладонь на распечатку и посмотрела на Романа с той же пустой, ледяной решимостью, с которой ранее смотрела на тело, лежащее на дюне. «Мы поедем к нему сегодня. Никому не звони».