«Операция «Дезертир»» 2020

Весной 1944 года, в самый разгар войны, группа женщин, лишившихся мужей, детей и крова, создала партизанский отряд, не подчинявшийся уставам ни одной армии мира. Их база, расположенная в двадцати километрах севернее официальной зоны дислокации, была скрыта в непроходимых болотах и густых лесах и полностью обеспечивала себя всем необходимым: у них имелись собственные арсеналы с боеприпасами, захваченными у немецких обозов, и налаженная связь с немногочисленными, но преданными агентами в окрестных селах. Командовала этим отрядом бывшая минская учительница истории Елена Коваль, которая после казни мужа и дочери в декабре 1943 года взяла себе позывной «Мать». Она не признавала ни советских партизанских штабов, ни немецкого командования, а ее бойцы действовали по жестокому принципу: «Убивать каждого оккупанта, ступившего на эту землю, без суда и следствия». Полковник Блюхер, закаленный в боях ветеран Восточного фронта, награжденный Железным крестом за кампанию 1941 года, знал о существовании «ведьм» и считал их досадным, но терпимым неудобством. Основные свои силы он направлял на охрану пленных и поддержание порядка среди штрафников, многие из которых были бывшими унтер-офицерами, осужденными за трусость или мародерство. Однако капитан Шульц, недавно переведенный из учебного лагеря СС в Дахау, относился к отряду Коваль с болезненным фанатизмом. Он полагал, что любое сопротивление необходимо подавлять железом и кровью, и что охота на партизан — это не просто военная необходимость, а вопрос чести эсэсовского корпуса. Шульц убедил коменданта выделить ему тридцать солдат и два пулеметных расчета для рейда в болотистую местность. За две недели марта он потерял двенадцать человек, которые, согласно его рапорту, погибли «из-за мин и неосторожности», хотя каждый выживший солдат рассказывал о женщинах, внезапно появлявшихся из тумана, стрелявших с двух рук и исчезавших в трясине с такой скоростью, что преследовать их было невозможно. Шульц вернулся в лагерь ни с чем, но с новой навязчивой идеей: он требовал от Блюхера разрешения использовать пленных советских солдат в качестве живого щита во время следующей вылазки.