«Зов русалки» 2026

Илья Бахтин, занимавший должность старшего следователя по особо важным делам при прокуратуре, был человеком исключительно прагматичного мышления. Он блестяще окончил юридический факультет и прошел суровую школу практической криминалистики, поэтому в существование русалок он, разумеется, не верил. Подобные суеверия он считал рудиментом архаичного сознания, удобным инструментом для обмана доверчивых людей и плодом болезненного воображения одиноких мечтателей. Однако текущее расследование неумолимо подтачивало эту безупречную логическую конструкцию. Дело касалось череды загадочных исчезновений и необъяснимых смертей в северных прибрежных поселках области. Все трагедии были неразрывно связаны с водой: старой пристанью, заброшенным рыбацким становищем и узкими заливами, где даже в полный штиль вода казалась черной и застывшей, словно смола. Одновременно с этим профессиональным вызовом Бахтину приходилось разбираться в запутанном клубке семейных неурядиц. Его шестнадцатилетняя дочь Анна переживала период глубокого отчуждения. Конфликт вспыхнул после того, как следователь, сославшись на чрезвычайную занятость по делу, пропустил ее ответственное выступление в музыкальной школе, где она исполняла сложную виолончельную партию. Жена Ильи, Екатерина, работавшая врачом-терапевтом, впервые за долгие годы совместной жизни высказала ему открытый упрек. Она с ледяным спокойствием заметила, что его физическое присутствие в семье превратилось в пустую формальность. «Ты ищешь пропавших чужих людей, а сам потихоньку исчезаешь для нас», — произнесла она с пугающей точностью. Сложившаяся ситуация требовала немедленных, почти бюрократических решений. Бахтину пришлось обратиться к своему непосредственному начальнику с просьбой пересмотреть рабочий график, гарантировав себе два обязательных выходных дня в неделю, которые нельзя было перенести без крайней необходимости. Просьбу удовлетворили, но с оговоркой, что это может замедлить ход расследования.